Разбор книги В. А. Кузнецова “Аланские племена Северного Кавказа”

Советский ученый Е. И. Крупнов, написал Предисловие к книге В. А. Кузнецова “Аланские племена Северного Кавказа”, изданной в 1962 году, в которой считает чеченцев и ингушей частью алан.

pic1

книга В. А. Кузнецова “Аланские племена Северного Кавказа” ( скачать или смотреть онлайн -ссылка–alanskie-plemena-severnogo-kavkaza)

“Считая, что аланы (сарматского проис­хождения) были носителями особого типа погребальных сооружений •— катакомб, совер­шенно чуждых кавказской среде, и изучая распространение катакомб, автор показывает, как с IV в. проникали в горы Кавказа ирано­язычные аланские племена под давлением гуннских полчищ. С приходом алан на Север­ном Кавказе начался интенсивный процесс ассимиляции местных этнических групп, в разных районах края закончившийся по-разному.
Справедливо признавая важнейшими этно­графическими признаками местных племен­ных групп формы могильных сооружений (склепы и каменные ящики), черты погребаль­ного обряда и особые типы керамики, автор под этим углом зрения проанализировал весь материал из разных районов Северного Кав­каза и выделил три локальных варианта так называемой аланской культуры: западный — в верхнем Прикубанье, центральный — в Кабардино-Балкарии и восточный — в Северной
Осетии и в западной части Чечено-Ингушетии.
Проследив последовательно развитие каж­дого из этих вариантов, отражающих лишь племенные (этнографические) различия этни­чески родственных между собою древних групп населения Северного Кавказа, автор пришел к заключению о генетической связи западного варианта с адыгским этническим массивом, центрального варианта с алано-дигорскими племенами и восточного варианта с ироно-вейнахским населением Северного Кавказа.
Такое расчленение ранее казавшейся еди­ной «аланской культуры» кажется вполне за­кономерным, если учесть, что такое же выде­ление трех локальных вариантов уже произ­ведено при изучении более древних культур Северного Кавказа: кобанской раннежелезно­го века (Е. И. Крупновым) и северокавказской культуры эпохи бронзы (В. И. Марковиным).
Очень интересен конечный вывод автора о существовании на Северном Кавказе в эпоху раннего средневековья двух больших племен­ных союзов, составлявших историческую Аланию. Основой западного союза, связанно­го с этнонимом «асы», были предки адыгов, абазин и отчасти дигорцев. Основу восточного аланского союза, связанного с «иронами», со­ставляли предки осетин, ингушей и чеченцев,
Возрождая старый спор по поводу интер­претации таких этнонимов, как «асы» и «ала­ны» (начатый еще В. де Сен-Мартеном), ав­тор локализует асов в западной части Алании и рассматривает их как собирательное наиме­нование представителей местного кавказского субстрата и ассимилированных ими сармат­ских ираноязычных элементов.
Окончательно развенчав миф об этниче­ской чистоте так называемых алан, В. А. Куз­нецов локализует их в Северной Осетии и частично в Ингушетии и приписывает им ре­шающую роль в языковой ассимиляции на территории восточного варианта местных кав­казских племен, именуемых термином «Ирон», не происходящим из иранского языка.
Все эти выводы и заключения автора об аланах, так весомо подтверждающие тезис об общей кавказской подоснове этногенеза осетин, адыгов и вейнахских народов, имеют принципиально важное значение для истории народов Северного Кавказа. Не все поднятые в работе вопросы выясне­ны автором окончательно, например вопрос о месте и роли алан в этногенезе, скажем, че­ченцев и ингушей. Это объясняется недоста­точностью материальных источников и весьма слабой изученностью Чечни.”

(Е. И. Крупнов, Предисловие к книге В. А. Кузнецова “Аланские племена Северного Кавказа”, изданной в 1962 году).

 

Разбор этого текста

1) “Считая, что аланы (сарматского проис­хождения) были носителями особого типа погребальных сооружений •— катакомб, совер­шенно чуждых кавказской среде, и изучая распространение катакомб, автор показывает, как с IV в. проникали в горы Кавказа ирано­язычные аланские племена под давлением гуннских полчищ. С приходом алан на Север­ном Кавказе начался интенсивный процесс ассимиляции местных этнических групп, в разных районах края закончившийся по-разному.”

Как пишет Е. И. Крупнов, В. А. Кузнецов использовал аланские катакомбы в качестве доказательства того, что они пришлые на Кавказе, а также для пояснения на основе них распространенности аланов на Северном Кавказе. Но эти катакомбы нельзя приписывать пришлому ираноязычному населению и использовать в качестве доказательства пришлости алан, что наглядно показал чеченский ученый Л. Ильясов.

Он писал:

“Основным и, по сути дела, единственным этническим определителем алан как кочевого ираноязычного племени, мигрировавшего в Предкавказье в начале новой эры с Поволжья и Южного Приуралья, считались погребальные сооружения в виде катакомб.
Но катакомбные захоронения у сарматских племен, живших в междуречье Волги и Дона и Южном Приуралье, составляют незначительный процент по отношению к другим видам погребальных сооружений. И они не только не предшествуют хронологически северокавказским катакомбам, а появляются позже, что видно по погребальному инвентарю. Очевидно, катакомбы у сарматов междуречья Волги и Дона появляются во II—III веках нашей эры под влиянием северокавказской традиции. Все археологические материалы с территории первоначального расселения ираноязычных савроматов-сарматов говорят о том, что невозможно увязать между собой два господствующих в науке положения: с одной стороны, отнесение алан к кругу ираноязычных сармато-массагетских племен, с другой —привнесение сарматскими племенами на рубеже нашей эры катакомбного способа погребения на Северный Кавказ71.
Археологические материалы не дают никаких оснований для предположения принадлежности катакомбных захоронений Северного Кавказа именно пришлым ираноязычным племенам, так как с IV века нашей эры на его территории «распространяется единая, довольно своео- бразная материальная культура, характеризующаяся специфическим набором керамики, главным образом сероглиняной лощеной, особыми типами пряжек, туалетных принадлежностей, поясных наборов»72. Инвентарь этой культуры представлен в самых различных погребальных сооружениях: грунтовых ямах, каменных ящиках, склепах, катакомбах.
Поэтому катакомбный способ захоронения не может быть объективным критерием для определения этнической принадлежности аланской культуры, тем более отнесения ее к культуре ираноязыч-
ных сарматов.
Например, «материалы Нижне-Джулатского могильника, расположенного в северных, пограничных с сарматами районах Центрального Предкавказья, не позволяют говорить о каких-либо массовых вторжениях сарматских племен на рубеже и в первых веках нашей эры. Данные погребального обряда и материальной культуры говорят о непрерывном развитии этой культуры и, следовательно, о единой в целом этнической основе населения этого района с последних веков до нашей эры вплоть до эпохи гуннского
нашествия»73.” (Л. Ильясов, Культура чеченского народа, М., 209, стр. 36)

В книге “История Ингушетии” также приводятся доводы, согласно которым нельзя представлять аланские катакомбы в качестве отличительного признака алан от местных северо-кавказских племен.

“Думается, что требуют критического анализа и ряд предположений, закрепившихся среди специалистов по истории алан в качестве парадигмы, а именно: приписывание аланам катакомбного обряда погребения как отличительного этнического признака.
Принято считать, что катакомбный обряд погребения был принесен на Северный Кавказ ираноязычными кочевниками, и наличие катакомб является одним из доказательств ираноязычности алан. Рассматривая через призму археологических артефактов положения этого тезиса, один из ведущих отечественных археологов М.П. Абрамова пришла к заключению, которое ни в коей мере не может игнорироваться алановедами. Она отмечает: «Имеющиеся в нашем распоряжении археологические материалы позволяют уже сейчас отказаться от возможности связывать появление катакомбного обряда погребений на Северном Кавказе в последних веках до нашей эры с приходом сюда сарматских племен. Это в свою очередь означает, что катакомбный обряд погребения не может служить критерием при выделении ираноязычных этнических группировок на Кавказе».27” (История Ингушетии, составлена авторским коллективом: М.Б. Долгиева, М.М. Картоев, Н.Д. Кодзоев, Т.Х. Матиев, стр. 94).

Все это в конечном итоге означает, что нет никаких археологических доказательств разности аланов и местных северо-кавказских племен, археология с явной четкостью доказывает, что под названием аланы скрывались именно местные северо-кавказские племена.

По этому поводу советский ученый В. И. Марковин писал:

“<…> работами многих археологов и специалистов смежных дисциплин доказано, что под наименованием «сарматов» и «алан» скрывался значительный вайнахский компонент.” (В. И. Марковин, Об археологическом аспекте в изучении этногенеза вайнахов; http://www.nana-journal.ru/states/dowt/792-2011-10-31-10-46-59.html).

* Вайнахский, т.е. чечено-ингушский.

Ранее него, советский ученый Б. Е. Деген-Ковалевский также пришел к выводу, что под аланами изначально подразумевались местные северо-кавказские племена:

“Б.Е. Деген-Ковалевский, отрицая узкоэтнический характер термина “аланы”, вместе с тем считает его изначальным именем кавказских племен. В результате анализа данных письменных источников и материалов археологических раскопок он приш‰л к выводу, что аланы сложились “из весьма разнородных, по-видимому, элементов, в которых ведущую роль играли северокавказские яфетиды под исконным именем алан, хотя и наполнившимся теперь иным, новым содержанием43.” (Р. Арсанукаев, Вайнахи и аланы, гл. I,http://zhaina.com/history/page,5,125-vajjnakhi-i-alany.html    )

В связи со сказанным, теряет всякий смысл возводить аланов к пришлым племенам якобы начавших ассимиляцию местных племен. Их иранизацию. На самом деле – сами местные племена – были аланами. А иранизацию на Кавказ принесли персо-согдийские гарнизоны Сасанидов.

“С IV века нашей эры персидские правители вынуждены были размещать свои гарнизоны в Дарьяльском и других ущельях Кавказа для охраны горных проходов и защиты своих северных границ от воинственных горцев и их союзников. С этого времени и начинается инфильтрация ираноязычного населения в кавказскую среду, которая завершается только в эпоху после нашествия Тимура70.”. ((Л. Ильясов, Культура чеченского народа, М., 2009, стр. 35-36).

Поэтому данная информация об аланах:

“Считая, что аланы (сарматского проис­хождения) были носителями особого типа погребальных сооружений •— катакомб, совер­шенно чуждых кавказской среде, и изучая распространение катакомб, автор показывает, как с IV в. проникали в горы Кавказа ирано­язычные аланские племена под давлением гуннских полчищ. С приходом алан на Север­ном Кавказе начался интенсивный процесс ассимиляции местных этнических групп, в разных районах края закончившийся по-разному. ”

в корне неверна. Аланы были коренным кавказским народом, они сюда не приходили, а иранизацию на Кавказ принесли не аланы, а персо-согдийские войска.

2) “Справедливо признавая важнейшими этно­графическими признаками местных племен­ных групп формы могильных сооружений (склепы и каменные ящики), черты погребаль­ного обряда и особые типы керамики, автор под этим углом зрения проанализировал весь материал из разных районов Северного Кав­каза и выделил три локальных варианта так называемой аланской культуры: западный — в верхнем Прикубанье, центральный — в Кабардино-Балкарии и восточный — в Северной Осетии и в западной части Чечено-Ингушетии.”

 

Автор выделил только часть Чечено-Ингушетии как территорию распространения аланской культуры, поскольку основная территория ЧеченоИнгушетии не была исследована археологами. В книге Р. Арсанукаева “Вайнахи и Аланы” приводятся факты распространения аланской культуры на территории все Чечено-Ингушетии, однако он же пишет, что горная часть Чечено-Ингушетии не была исследована археологами, поэтому она представляет из себя археологическое белое пятно. Однако совершенно ясно, и по историческим данным, и по заметной археологии – по башням и склепам массовым, что горная Чечено-Ингушетия была эпицентром Алании. Более того, именно в горной части Чечено-Ингушетии находилась аланская столица Маас. Поэтому базовыми территориями Алании являлись территории современной Чечено-Ингушетии, а чечено-ингуши – главным управляющим народом в Алании.

 

3) “Проследив последовательно развитие каж­дого из этих вариантов, отражающих лишь племенные (этнографические) различия этни­чески родственных между собою древних групп населения Северного Кавказа, автор пришел к заключению о генетической связи западного варианта с адыгским этническим массивом, центрального варианта с алано-дигорскими племенами и восточного варианта с ироно-вейнахским населением Северного Кавказа.”

 

Здесь вероятно, автор подразумевает то, что аланы – коренной народ Кавказа. Поскольку у него оказываются этнически родственными – адыги, “алано-дигорцы”, “ироно-вейнахи”.

 

Соответственно можно предположить, что все эти племена для автора – потомки местных кавказских племен, а не иранцев.

 

Адыги – черкесы, дигорцы и иронцы – осетины, вейнахи – чечено-ингуши.

 

Если об адыгах и дигорцах (жителей западной Осетии) еще можно поговорить на счет их отношения к западным аланам, то на счет иронов (жители восточной Осетии) ни в коем случае нельзя говорить об их отношении к восточным аланам. Ироны – поздние пришельцы на территории современных Северной и Южной Осетий, прибывшие сюда в период между 13-16 веками, и значительно расширившиеся свой ареал на этих территориях впоследствии. Поэтому никакого “ироно-вейнахского” населения не было, было только вейнахское (чечено-ингушское) население на этих территориях в аланскую эпоху.

Руслан Нальгиев

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *