Якоб Рейнеггс (настоящее имя Кристиан Рудольф Элих; 1744-1793) о ламройцах

 

“Правый берег Терека, северо-западная часть Восточного Кавказа и вся центральная гряда с северо-запада на север населена народом, который сам себя называет «ингуш», производя себя от маджар и не зная более ничего о своем происхождении.

К северу от них живут кисты. Может быть, это тот самый народ, который Плиний называет «гисты», а Моисей Хоренский — «хусты»? По крайней мере, они принадлежат к числу древнейших жителей, поскольку их язык неизвестен большинству жителей северо-восточного отрога. В направлении на запад кисты распространяются до Терека, на востоке граничат с карабулаками.

Последние живут в самых высоких горах, где среди скал и ущелий они соседствуют с билитлями, которые в свою очередь граничат с ингушами, но маленькая речка Кумбалак отделяет их от ингушей, так же как от племени алти, которое со своими 200 фамилиями проживает между правым берегом Кумбалака и истоками реки Си-ун-це (Сунжи. — В. А).

Племя Басти закрепилось на левом берегу Си-ун-це и отделяется этой речкой от племени алти, а также от большого грабительского племени, насчитывающего 1200 фамилий и называющего себя «чеченцы». Это племя под названием основного ствола Чагкерре и Герметшир простирается на восток вдоль хребта до реки Си-ун-це; некоторые семьи этого многочисленного племени живут и дальше на восток, где их распространение ограничивается племенем киги, имеющим 700 жилищ; граница между ними — река Уйдун. Чеченцы же распространяются на север между Си-ун-це и Ирксаем, и их независимые колонии взяли себе новое главное имя, но только оно точно принадлежит тем фамилиям, которые населяют оба берега Эргуна, или Аргана, поскольку живущие на правом берегу называют себя «Великий Аттага», а живущие на левом берегу «Малый Аттага»; оба племени вместе насчитывают не более 900 жилищ. К северо-западу от них находится Борагун, или страна теплых источников, населенная 350 татарскими фамилиями, которые носят это же имя. Деревни стоят на реке Балса; это слово происходит от большого количества меда, который был впервые обнаружен здесь, и принадлежит племени гиги, насчитывающему 120 фамилий.

Несколько далее на север встречаются 4 татарские орды: Чев, Хатчаул, Шали и Сагунти — с 220лачугами, по соседству с деревней гребенских казаков, которая лежит на правом берегу Терека. [183]

Судя по языку, эти люди совсем разного происхождения, поскольку кисты не понимают языка ингушей, хотя и отделены от них только ручьем, и ни один из них не может также поговорить с карабулаком. Только билитли и чеченцы, и все вышеупомянутые рассеянные фамилии, за исключением гагов, говорят на одном языке. Кистов следует считать их предками, поскольку чеченский язык имеет много близости с кистинским, и они понимают друг друга при тщательном произношении.”

Далее Я. Рейнеггс приводит словарь кистинских и чеченских слов.

“Все эти народы ничего не знают определенно о праве первенства между ними. Зависимость и покорность являются делом их личного желания, хотя часто бывает, что высшая власть в племени и также доверие и имя вождя обеспечивают им первенство, которое не содержит в себе ничего прибыльного, помимо чести быть предводителем разбойников.

Каждое племя имеет также несколько человек, которые, будучи избраны по общему согласию, наблюдают за общественным благом, и рассматриваются как судьи и советники, хотя им никто [184] не подчиняется с готовностью. Однако все же небольшую прибыль дает должность судьи или право администрирования, вследствие чего некоторые фамилии делают эти должности наследственными для себя.

Ингуши разделены на 7 родов, в соответствии с названием фамилий глав, и называются по ним. Соответственно этому примеру чеченцы в течение многих лет были привязаны к фамилии, наиболее древний член которой носит титул Аслан-бей (князь-лев) и всегда является их вождем. Невозможно точно установить силы этого племени и численность его членов, поскольку они сами не знают этого положительно. Каждый дом, окруженный плетнем, как и у всех народов Кавказа, вмещает в себя одну родственную фамилию, которая живет нераздельно со времен незапамятных и владеет имуществом сообща, и так длится в совершенном унисоне до тех пор, пока сильное увеличение численности не вынуждает их разделиться. Самая маленькая фамилия состоит из 5-10 мужчин, способных носить оружие, другие насчитывают больше, и силы одной семьи часто насчитывают 40-50 мужчин, старший из которых всегда является предводителем и распоряжается делами всей фамилии без какого-либо контроля. Когда они готовятся к враждебным акциям, думается, ингуши могут выставить в поле 3 тыс. мужчин, кисты-800, карабулаки -1000, чеченцы с родственными племенами могут выставить против врага 8-10 тыс. человек, если же им станут помогать соседи-горцы, то их сила становится огромной и решительной.

Несмотря на то, что эти люди говорят на разных языках, все же они имеют единый импульс, а именно: все они величайшие отчаянные разбойники, и поскольку все они в этом сходны, то все они одинаково недоверчивы и воинственны. Лишенные способов обеспечения поддержки и удобств усердием и искусством, они вынуждены удовлетворять свои потребности грабежом и убийствами, чтобы обеспечить себе сносное существование. Но если кто-нибудь украдет что-либо у соседа или у соплеменника или допустит позорное для фамилии преступление, то он должен вернуть украденное в 7-кратном размере или же он приговаривается к смерти и его дом уничтожается. Если же, напротив, кто-нибудь крадет за пределами племени или у соседнего племени и дело завершается успешно, то он пользуется большим уважением и доверием.

В этом искусстве грабежа чеченцы великие мастера. Их границы закрыты для каждого, даже д ля ближайших соседей. И ни один торговец никогда не появляется у них, поскольку убийство и грабеж — единственная их профессия. И хотя чеченец известен как ревностный и решительный мусульманин, это нисколько не спасает его от захвата братом по вере в качестве добычи. Но поскольку трудно продать или получить выкуп за пленника, чеченец убивает его и удовлетворяется тем, что находит на нем и при нем. Христиан они не убивают, а только грабят, и если через посредство друзей или родственников те могут обеспечить выкуп за себя, то они освобождаются, в противном случае их продают лицу, предложившему наибольшую сумму. [185]

Дом чеченца пуст; в нем нет ничего, помимо самого необходимого. Его постель — это кусок войлока, постланный у очага; его пища — густая просяная каша или хлеб из турецкой пшеницы, испеченный наполовину в золе. И когда он получает возможность съесть этот хлеб горячим, с куском полусырого мяса, тогда он считает этот день днем радости, который заканчивается полным пресыщением духа, и повторяется с непобедимой инертностью столь долго, насколько хватает награбленного. Но когда это заканчивается, тогда его авантюристичный характер и настойчивое стремление ищут нового грабежа, и все повторяется снова.

Жилища этих людей, как и вообще всех кавказцев, представляют собой плохую каменную кладку, обмазанную снаружи глиной; внутренняя часть достаточно вместительна, чтобы в ней разместились женщины и дети, живущие отдельно от мужчин, и скот.

Они пасут немного скота. Земледелие и пчеловодство — главные источники их пропитания. Земледелие и садоводство, состоящее из ячменя, проса, редиса, табака, лука (и у чеченцев немного кукурузы), как и вообще вся домашняя экономика, оставлены на попечение женщин. Таким образом, для мужчин не остается ничего, кроме охоты, грабежа или пьянства.

Мужчины среднего роста, крепкие, без излишнего жира, решительные и внешне выглядят дружелюбно. Они уступчивы вследствие недоверчивости и страха; надежда на доход делает их очень послушными по отношению к богачу и путешественникам. Их одежда очень бедна, хотя и сшита по-черкесски. Маленькие кусочки ткани различных оттенков пришиты на их камзолах спереди в форме их пороховых рожков, из которых они носят 8-12 штук готовыми к употреблению. Помимо доброго ружья они вооружены кинжалом и саблей. Некоторые носят также и дротик в 4 фута длиной, и овальный щит в 1 фут длиной, сделанный из прочной двойной кожи; широкое железное кольцо закреплено на внешней части щита гвоздями с широкими шляпками; внутри щит снабжен кожаным ремнем, обвивающим руку.

Мужчина никогда не ходит, даже перед дверью своего дома, невооруженным; он носит при себе, по крайней мере, помимо кинжала, с которым он вообще никогда не расстается, дубовую дубинку длиной в эль (эль = 113 см. — В. А.) или в половину, на верхнем конце которой закреплен круглый железный шар с короткими треугольными остриями; это смертоносное оружие называется «топ».
<…>
Кисты имеют, кажется, свой собственный танец, не похожий на танцы других народов Кавказа. Все, кто присутствует на празднике, садятся в большой круг, поют и вызывают молодых смелых танцоров звуками гобоев, волынок и флейт показать свое проворство в честь этого [187] дня. Затем все, кто желает, всегда один за другим, совершают различные опасные прыжки и бросаются в различные позы, а танцоры повторяют их движения, с криком и всеобщим восклицанием, и затем подают друг другу руки, после чего, образовав длинные ряды, танцуют и поют. Они очень резво выпрыгивают из круга, открывают и закрывают его и завершают танец теми же прыжками, какими начали его.

Хотя женам и дочерям не запрещается присутствовать на этом празднестве, они предпочитают, если это возможно, отыскать слепого музыканта, под музыку которого и развлекаются в месте, удаленном от мужчин, не нарушая своего похвального обычая, который предписывает скрываться от странников.
<…>
Река Уй-дун, разделяющая жилища кистов и чеченцев, отделяет также аттагов от другого мусульманского племени, которое само себя называет ойсунгур и насчитывает 800 фамилий. Они занимают плодородные горные долины и простираются на восток до подножия хребта, в сторону которого простираются и их поля до реки Яксай. Их язык кумуко-татарский. Они богаты скотом, занимаются земледелием и живут в чистых домах, однако, несмотря ни на что, являются грабителями, неустанными мятежниками и нарушителями мира. Также они, из религиозного рвения, проявляют неумолимую ненависть против «неверных» ингушей и часто убивают их, поскольку те не принимают мусульманской религии, потому что предпочитают христианство, за которое они уже привыкли получать рубли, медные кресты и рубахи в качестве взятки (за обращение в христианство).

Крутые известняковые скалы отделяют племя Ойсунгур от не менее респектабельного племени исти-су (горячая вода); горячий источник бьет у подножия гор, выбрасывая воду высокого качества. Исти-су также магометане, говорят на кумукско-татарском наречии и считают себя происходящими от кумуков.”

Я. Рейнеггс, Всеобщее историко-топографическое описание Кавказа,

ссылка на источник:http://bit.ly/2ccKiwm

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *