Маас – древняя столица аланов

Ценные сведения про аланскую столицу Маас оставил арабский географ аль-Масуди (? – 966 гг.), потомок Абдаллаха ибн аль-Мас’уда — сподвижника пророка Мухаммеда (соллаху алейхи ва салам). Он путешествовал по Кавказу. В своей книге «Книга сообщений и знаний» он достаточно подробно рассказывает о стране аланов, где впервые упоминает аланскую столицу Маас.

“Царство алланов граничит с царством Серир [дагестанскими аварцами – мое прим.]. Цари [в аланском понимании предводители-мое примечание] его носят титул Керкандадж подобно тому, как цари Серира носят титул Филан-шах, Столица страны называется Ма’ас, что значит: «благочестие» 101. В этой стране находятся еще крепости и угодья, расположенные вне этого города, куда царь время от времени переезжает. В настоящее время между царем алланов и Сахиб-ас-Сериром заключен договор, и они взаимно |43| отдали друг за друга своих сестер.” («Книги сообщений и знаний»).

Аль Масуди упоминает аланскую столицу Маас в контексте описания Алании, находивщейся на границе с горным Дагестаном (Серир).


Аланская столица могла находиться в горах, если проанализировать сообщения Масуди. Он пишет, что дагестанские аварцы воюют против хазар: “Царь усердно и с успехом воюет с хазарами, так как этот народ живет на равнине, а сам он в горах.”. В то же время, согласно его сообщению, аварцы заключили договор с аланами – “В настоящее время между царем алланов и Сахиб-ас-Сериром заключен договор, и они взаимно |43| отдали друг за друга своих сестер.”. Соответственно, аваро-аланский договор, вероятно, был направлен против хазар – северных соседей аварцев и аланов. В таком случае, нахождение аланской столицы Мааса в горах, в безопасном от нападения месте, подальше от небезопасных равнин, вслучае возможной атаки хазар, представляется более логичным.

Аланская столица во времена Масуди могла находиться только в горах, поскольку сама Алания в это время находилась целиком в горах, как об этом свидетельствует персидская хроника Худад-ал-Лам X века (982 г.), что Алания страна горная. Описание Европы в этом источнике датируют IX веком, соответственно, возможно, в IX веке Алания была исключительно горной страной (возможно, что спустивщиеся с гор в начале нашей эры аланы, были обратно отогнаны хазарами в горы с равнин и аланы целиком сосредоточились в горах).

“Discourse on the Country of the Alans (al-Lan) and its Towns
East and south of it is the Sarir; west of it, Rum; north of it, the Gurz Sea and the Khazarian Pechenegs. All this country is broken and mountainous (andar shikastagi-ha va kuh-ha) and is favoured by nature. Their king is a Christian. They possess 1,000 large villages. Among them there are both Christians and idol-worshippers (but-parast). Some of the people are mountaineers and some plain-dwellers.” (Hudud al-‘Alam, 982 A.D.)

Персидский ученый-энциклопедист Ибн Русте определяет местонахождение аланского предводителя, соответственно и аланской столицы, а также локализует его в горах. Согласно данным Ибн Русте, аланский предводитель (соответственно и аланская столица) находилась в 3 днях пути к западу от границы с аварцами (серир) и в 10-ти днях пути к востоку от Аланских Ворот (Баб-ал-Лан, современное Дарьяльское ущелье).

“Алланы.

Выйдя с левой стороны владений царя Серир, идешь в течение трех дней по горам и лугам и, наконец, приходишь к царю Алланов. Сам царь Алланов [51] христианин, а большая часть жителей царства его кяфиры и поклоняются идолам.

Потом ты проходишь десятидневный путь через реки и леса, пока не достигнешь крепости, называемой Баб-ал-Лан. Она находится на вершине горы, а под горою дорога, и вокруг крепости высокие горы. Стену этого укрепления охраняют каждый день 1000 человек из ее обитателей; они располагаются гарнизоном на день и на ночь.” (Книга драгоценных камней, ~903 г.).

Географически, аланский “царь” (предводитель), соответственно и аланская столица, находилась на территории современной горной Чечни, потому что только она соответствует описанным у Ибн-Русте ориентирам – 3 дня пути на запад от аварской границы (владений царя Серир), до аланского предводителя, дальше 10 дней дней пути на запад до Аланских ворот (Баб-ал-Лан).

Именно горное местонахождение аланской столицы становится ясно из контекста сообщения Ибн-Русте, потому что для того, чтобы добраться до аланской столицы (“царя аланов”) нужно по его данным идти именно по горам и лугам, а не по равнине:

“Выйдя с левой стороны владений царя Серир, идешь в течение трех дней по горам и лугам и, наконец, приходишь к царю Алланов.”.

Таким образом, упоминание аль-Масуди аланской столицы Мааса, в контексте описания Алании граничавщей с дагестанскими аварцами, которая была союзницей Аварии, локализация Ибн-Русте аланского предводителя в горах современной Чечни, не оставляет сомнений в том, что сама аланская столица находилась в горной Чечне.

По данным аль Бакри (1014—1094 гг.), у которого по некоторым данным имелись заимствования у Масуди, Ибн Русте и пр., граница между аланами и Сериром (аварцами) пролегала в 3 днях пути от “крепости царя Серир”, которую мы можем идентифицировать с Гимры, которая указана у Масуди как столица аварцев.

“Страны Серири 76. Ты идешь из стран Хазар 12 фарсахов по степи, пока не дойдешь до высокой горы. Ты [64] поднимаешься на нее и идешь по ней 3 дня, пока не дойдешь до крепости царя Серири. Она лежит на вершине, горы, и ее окружает стена. У царя золотой трон, прежде принадлежавший царям Персов. И владеет их царь 20,000 ущельями, в которых живут различного рода люди, поклоняющиеся черепу. И на лево от крепости царя Серири есть дорога ведущая путешественника по горам и лугам после 3 дней в страны царя Алланов. Он — христианин 77 а большинство жителей его государства поклоняются идолам.” (Аль Бакри, Книга «Путей и стран»).

Аль Гардизи (“Украшение известий”, писал в 1049—1053 гг.), у которого также имелись различные заимствования у других авторов, оставил противоречивое сообщение об алано-аварской границе.

“Если выйти из страны сериров, то надо идти 3 дня по горам и лугам до страны алан. Аланский царь – христианин; все жители его царства – кафиры и идолопоклонники. От границы его владений надо идти 10 дней мимо деревьев, через реки и цветущие места до крепости, которую называют Аланскими воротами. Она расположена на вершине горы, у подошвы которой проходит дорога; со всех сторон она окружена высокими горами. 1000 человек поочередно охраняют эту крепость, днем и ночью, согласно очереди”.

Этот отрывок у Гардизи сравнивается с подобным же отрывком у более раннего Ибн Русте.

Глубоко в горах Чечни сохранились явные свидетельства того, что именно здесь находилась аланская столица Маас.

В горной Чечне существует историческая провинция Майста, название которой в более ранний период звучала как Мааста.

В 1770-е гг. российский ученый И. Гильденштедт, участник научной экспедиции на Северный Кавказ, несколько раз упоминает военно-демократический клановый союз горных чеченцев Мааста как провинцию “Меести”, в своей книге “Путешествие по России и Кавказским горам”.

“Ниже Кевсурети, у Ассая, находится кистинский уезд Меести, также уезд Гулга, или Халха, который простирается от Кумбелея, Терека и Сунжи до Ассая.”.

Он упоминает о “кистинских” (так он называет ингуше-чеченцев по грузинскому наименованию чечено-ингушей в то время) округах, в числе которых есть округ Меести:

“Другие кистинские округа: Ахкингурт, Ардахли, Ват, Ангушт, Шалха, Чечен, Атаги, Кулга, или Гданти, Галгай, Дшанти, Чабрилло, Шабет, Чишрикакер, Карабулак, Меести, Мереджи, Галашка, Дубан.”

Сообщая об этих округах отдельно, он упоминает и округ Меести:

“Округ Меести находится при Аксае, впадающем в Сунжу.”.

Возможно под названием Аксай автор подразумевает “Ассай”, т.е. Ассу, или Аргун.

http://www.vostlit.info/Texts/Dokumenty/Kavkaz/XVIII/..

В середине XIX века российский исследователь Адольф Берже писал, что по преданиям чеченцев они вышли из “Меэсте” (Мааста).

“О родоначальнике Чеченцев /это название они получили впоследствии/ сохранилось несколько
преданий:
Одно из них родоначальником Чеченцев признает какого-то Молкха или Малкху, который жил в
Меэстэ, на высотах горных хребтов. Из Меэстэ Чеченцы переселились в Нашихэ, где теперь
находится аул Керстен-Ахк или Киоло.” (А. Берже, Чечня и чеченцы, Глава четвертая Предания Чеченского народа, 1859 г.).

Во второй половине XIX века чеченский исследователь У. Лаудаев упоминает Маасту в горной Чечне.

“Жители бывшего Аргунского общества разбирались в Маасте и Нашахе, ичкеринцы собирались на кургане около аула Цонтари, а плоскостные чеченцы собирались в Ханкальском ущелье и Качкалыке. Собрания эти еще до появления Шамиля назывались «махкама», название это перешло к существующему ныне суду. Знанием адата особенно отличался аул Мааст”.

“Жители бывшего Аргунского общества разбирались в Маасте и Нашахе, ичкеринцы собирались на кургане около аула Цонтари, а плоскостные чеченцы собирались в Ханкальском ущелье и Качкалыке. Собрания эти еще до появления Шамиля назывались «махкама», название это перешло к существующему ныне суду. Знанием адата особенно отличался аул Мааст”.

“Знанием адата аул Мааст славился у чеченцев перед всеми аулами их обществ, а потому тяжбы, которые не могли быть разобраны в каком-либо другом месте, поступали в Мааст. Есть следующий рассказ. Шел пеший человек с посохом в руке по крутому и обрывистому берегу реки. Пастух ближнего аула пас стадо и сидел задумавшись, спустив в пропасть ноги. Случилось так, что пешеход, не замеченный пастухом, как раз поравнявшись с ним, уронил свой посох; от внезапного шума пастух вздрогнул и свалился в кручу, отчего и умер. Родственники пастуха объявили пешехода кровным врагом, этот же, не чувствуя за собой вины, завел с ними тяжбу, решенную в Маасте. Решение было такое. Всю кровь убитого оценили в сорок коров и разделили ее на три части: ⅓ наложили на пешехода за неосторожность с посохом, ⅓ наложили на самый посох, произведший шум, и ⅓ — на робкую душу пастуха. Заплатив третью часть цены и отдав родственникам убитого посох, пешеход снял с себя кровь.

Одна девица любила молодого парня, а тот был к ней хладнокровен. Идя с реки, девица встретилась с ним и без всякой причины стала кричать, будто бы он обесчестил ее. Свидетелей не было, и тяжба эта была решена в Маасте таким образом: если девица в пятницу после молебствия в мечети, в собрании целого джамаата (общества), явится в одной рубашке, без платка и шаровар и, влезши на крышу мечети, присягнет в своем показании, то парень должен на ней жениться; в противном случае парень считается правым. Девица не решилась исполнить приговор: чувство стыда взяло верх над страстью, и слава маастских мудрецов была прославлена в народе.” (Чеченское племя, 1872 г.).

Чеченский ученый Л. Ильясов пишет, что Майста (современное произношение названия Мааст) была некогда столицей горной Чечни:

“В средние века Майста была своеобразной столицей горной Чечни. Здесь, согласно преданиям, жил легендарный Молкх, родоначальник части чеченцев, который затем переселился в Нашх. Одно время в Майсте собирался Мехк кхел страны нахов для решения насущных вопросов и выработки норм обычного права.
Майста долгое время оставалась культовым центром Чечни”.

Мехк-кхел – парламент.

“Майста – древняя историческая область Чечни. Она расположена в высокогорье, к востоку от реки Чанти-Аргун, вдоль границы с Грузией. Это самый суровый и прекрасный величественной красотой край горной Чечни.

Вечные льды, громады скал, глубокие пропасти, дикие горные реки удивительным образом сочетаются здесь с густыми буковыми и сосновыми рощами, зарослями диких фруктовых деревьев и кустарников, морем цветов в летнее время. А над всем этим возвышаются древние башни — молчаливые хранители вековых тайн.

«Майста» в переводе с чеченского — «высокогорный, верхний, край». Некогда эта область была очень густо заселена. Вдоль реки Майстойн-эрк, притока Чанти-Аргуна, тянулись селения Васеркел, Ца-кале, Пуога, Туга. Они располагались в труднодоступных, стратегически важных местах, закрывая ущелья Майсты со всех сторон, неприступными замками вставая на пути врага.

В средние века Майста была своеобразной столицей горной Чечни. Здесь, согласно преданиям, жил легендарный Молкх, родоначальник части чеченцев, который затем переселился в Нашх. Одно время в Майсте собирался Мехк кхел страны нахов для решения насущных вопросов и выработки норм обычного права.

Майста долгое время оставалась культовым центром Чечни, здесь существовала жреческая каста, обладавшая тайными знаниями и умениями врачевателей.<>

От былого величия Майсты остались не только предания и воинственный характер ее жителей, но и огромное количество каменных построек, относящихся, по мнению ученых, к XII—XIV векам. <>

<> Селения Ца-кале, Пуога, Туга были разрушены в 1944 году при выселении чеченцев войсками НКВД. У башен были взорваны перекрытия и кровли, а затем они были подожжены изнутри.

Безжизненны сегодня ущелья Майсты. Молчат мрачные тени Васеркел, суровые башни Пуога, величественные руины Ца-кале. Солнце зашло над Майстой, погрузив в безмолвие этот удивительный край.

Но стоит гора Майстойн-лам, сверкая белоснежной вершиной, напоминая людям о том, что в этом мире рано или поздно добро восторжествует над злом, чистота и свет будут править разумом людей и воцарится на земле справедливость.” (Л. Ильясов, Тени Вечности).

Локализация местонахождения аланского предводителя (= аланской столицы Мааса) согласно древним источникам в горах Чечни, позволяет нам утверждать, что аланская столица Маас и территория Мааста в горной Чечне – это одна и та же территория.

“одноименное с Ма’ас топонимическое название сохранилось в Чечено-Ингушетии доныне. В верховьях реки Аргун находятся развалины чеченского города М1айста / / Ма1аста (MIaista / Ma’asta), жители которого переселились на равнину. Весь облик названия Ма’ас (Malaca) и наличие в Чечено-Ингушетии одноименного городища (Ма’аста) не оставляют у нас сомнений в нахском происхождении этого названия.” (Я. С. Вагапов, Лингвистические данные о местоположении и происхождении названий аланских городов Ма’ас и Дедяков, 1984 г.).

Название Мааста я этимологизирую как Маас-та – “на верховном месте” или “в столице” (где Маас – верховное место, столица, а “та” – формант, соответствующий русскому предлогу “на”).

Глубоко в горах Чечни сохранились явные свидетельства того, что именно здесь находилась аланская столица Маас.

В горной Чечне существует историческая провинция Майста, название которой в более ранний период звучала как Мааста.

В 1770-е гг. российский ученый И. Гильденштедт, участник научной экспедиции на Северный Кавказ, несколько раз упоминает военно-демократический клановый союз горных чеченцев Мааста как провинцию “Меести”, в своей книге “Путешествие по России и Кавказским горам”.

“Ниже Кевсурети, у Ассая, находится кистинский уезд Меести, также уезд Гулга, или Халха, который простирается от Кумбелея, Терека и Сунжи до Ассая.”.

Он упоминает о “кистинских” (так он называет ингуше-чеченцев по грузинскому наименованию чечено-ингушей в то время) округах, в числе которых есть округ Меести:

“Другие кистинские округа: Ахкингурт, Ардахли, Ват, Ангушт, Шалха, Чечен, Атаги, Кулга, или Гданти, Галгай, Дшанти, Чабрилло, Шабет, Чишрикакер, Карабулак, Меести, Мереджи, Галашка, Дубан.”

Сообщая об этих округах отдельно, он упоминает и округ Меести:

“Округ Меести находится при Аксае, впадающем в Сунжу.”.

Возможно под названием Аксай автор подразумевает “Ассай”, т.е. Ассу, или Аргун.

http://www.vostlit.info/Texts/Dokumenty/Kavkaz/XVIII/..

В середине XIX века российский исследователь Адольф Берже писал, что по преданиям чеченцев они вышли из “Меэсте” (Мааста).

“О родоначальнике Чеченцев /это название они получили впоследствии/ сохранилось несколько
преданий:
Одно из них родоначальником Чеченцев признает какого-то Молкха или Малкху, который жил в
Меэстэ, на высотах горных хребтов. Из Меэстэ Чеченцы переселились в Нашихэ, где теперь
находится аул Керстен-Ахк или Киоло.” (А. Берже, Чечня и чеченцы, Глава четвертая Предания Чеченского народа, 1859 г.).

Во второй половине XIX века чеченский исследователь У. Лаудаев упоминает Маасту в горной Чечне.

“Жители бывшего Аргунского общества разбирались в Маасте и Нашахе, ичкеринцы собирались на кургане около аула Цонтари, а плоскостные чеченцы собирались в Ханкальском ущелье и Качкалыке. Собрания эти еще до появления Шамиля назывались «махкама», название это перешло к существующему ныне суду. Знанием адата особенно отличался аул Мааст”.

“Жители бывшего Аргунского общества разбирались в Маасте и Нашахе, ичкеринцы собирались на кургане около аула Цонтари, а плоскостные чеченцы собирались в Ханкальском ущелье и Качкалыке. Собрания эти еще до появления Шамиля назывались «махкама», название это перешло к существующему ныне суду. Знанием адата особенно отличался аул Мааст”.

“Знанием адата аул Мааст славился у чеченцев перед всеми аулами их обществ, а потому тяжбы, которые не могли быть разобраны в каком-либо другом месте, поступали в Мааст. Есть следующий рассказ. Шел пеший человек с посохом в руке по крутому и обрывистому берегу реки. Пастух ближнего аула пас стадо и сидел задумавшись, спустив в пропасть ноги. Случилось так, что пешеход, не замеченный пастухом, как раз поравнявшись с ним, уронил свой посох; от внезапного шума пастух вздрогнул и свалился в кручу, отчего и умер. Родственники пастуха объявили пешехода кровным врагом, этот же, не чувствуя за собой вины, завел с ними тяжбу, решенную в Маасте. Решение было такое. Всю кровь убитого оценили в сорок коров и разделили ее на три части: ⅓ наложили на пешехода за неосторожность с посохом, ⅓ наложили на самый посох, произведший шум, и ⅓ — на робкую душу пастуха. Заплатив третью часть цены и отдав родственникам убитого посох, пешеход снял с себя кровь.

Одна девица любила молодого парня, а тот был к ней хладнокровен. Идя с реки, девица встретилась с ним и без всякой причины стала кричать, будто бы он обесчестил ее. Свидетелей не было, и тяжба эта была решена в Маасте таким образом: если девица в пятницу после молебствия в мечети, в собрании целого джамаата (общества), явится в одной рубашке, без платка и шаровар и, влезши на крышу мечети, присягнет в своем показании, то парень должен на ней жениться; в противном случае парень считается правым. Девица не решилась исполнить приговор: чувство стыда взяло верх над страстью, и слава маастских мудрецов была прославлена в народе.” (Чеченское племя, 1872 г.).

Чеченский ученый Л. Ильясов пишет, что Майста (современное произношение названия Мааст) была некогда столицей горной Чечни:

“В средние века Майста была своеобразной столицей горной Чечни. Здесь, согласно преданиям, жил легендарный Молкх, родоначальник части чеченцев, который затем переселился в Нашх. Одно время в Майсте собирался Мехк кхел страны нахов для решения насущных вопросов и выработки норм обычного права.
Майста долгое время оставалась культовым центром Чечни”.

Мехк-кхел – парламент.

“Майста – древняя историческая область Чечни. Она расположена в высокогорье, к востоку от реки Чанти-Аргун, вдоль границы с Грузией. Это самый суровый и прекрасный величественной красотой край горной Чечни.

Вечные льды, громады скал, глубокие пропасти, дикие горные реки удивительным образом сочетаются здесь с густыми буковыми и сосновыми рощами, зарослями диких фруктовых деревьев и кустарников, морем цветов в летнее время. А над всем этим возвышаются древние башни — молчаливые хранители вековых тайн.

«Майста» в переводе с чеченского — «высокогорный, верхний, край». Некогда эта область была очень густо заселена. Вдоль реки Майстойн-эрк, притока Чанти-Аргуна, тянулись селения Васеркел, Ца-кале, Пуога, Туга. Они располагались в труднодоступных, стратегически важных местах, закрывая ущелья Майсты со всех сторон, неприступными замками вставая на пути врага.

В средние века Майста была своеобразной столицей горной Чечни. Здесь, согласно преданиям, жил легендарный Молкх, родоначальник части чеченцев, который затем переселился в Нашх. Одно время в Майсте собирался Мехк кхел страны нахов для решения насущных вопросов и выработки норм обычного права.

Майста долгое время оставалась культовым центром Чечни, здесь существовала жреческая каста, обладавшая тайными знаниями и умениями врачевателей.<>

От былого величия Майсты остались не только предания и воинственный характер ее жителей, но и огромное количество каменных построек, относящихся, по мнению ученых, к XII—XIV векам. <>

<> Селения Ца-кале, Пуога, Туга были разрушены в 1944 году при выселении чеченцев войсками НКВД. У башен были взорваны перекрытия и кровли, а затем они были подожжены изнутри.

Безжизненны сегодня ущелья Майсты. Молчат мрачные тени Васеркел, суровые башни Пуога, величественные руины Ца-кале. Солнце зашло над Майстой, погрузив в безмолвие этот удивительный край.

Но стоит гора Майстойн-лам, сверкая белоснежной вершиной, напоминая людям о том, что в этом мире рано или поздно добро восторжествует над злом, чистота и свет будут править разумом людей и воцарится на земле справедливость.” (Л. Ильясов, Тени Вечности).

Локализация местонахождения аланского предводителя (= аланской столицы Мааса) согласно древним источникам в горах Чечни, позволяет нам утверждать, что аланская столица Маас и территория Мааста в горной Чечне – это одна и та же территория.

“одноименное с Ма’ас топонимическое название сохранилось в Чечено-Ингушетии доныне. В верховьях реки Аргун находятся развалины чеченского города М1айста / / Ма1аста (MIaista / Ma’asta), жители которого переселились на равнину. Весь облик названия Ма’ас (Malaca) и наличие в Чечено-Ингушетии одноименного городища (Ма’аста) не оставляют у нас сомнений в нахском происхождении этого названия.” (Я. С. Вагапов, Лингвистические данные о местоположении и происхождении названий аланских городов Ма’ас и Дедяков, 1984 г.).

Название Мааста я этимологизирую как Маас-та – “на верховном месте” или “в столице” (где Маас – верховное место, столица, а “та” – формант, соответствующий русскому предлогу “на”).

Ученый Я. С. Вагапов предположил следующее происхождение названия Маас, которое на мой взгляд является наиболее приемлимой.
“С Чечено-Ингушетией этот город связывается и его названием Ма’ас. Чеченское ма’а, ингушское му’а означает “рог”, а чечено-ингушское ма’а – “относящийся к мужчинам, самцам”, “мужественный, отважный”, и S () – обычный топоформант с лексическим значением «уголок, место “. Этот материал позволяет двояко объяснить название Ма’ас: “место рог +”, “+ место выступ” или “место отважных, мужественных”. Первое значение естественно, если этот город находился на возвышении, второе – если город этот был укреплен и в нем находилась дружина аланского царя.” (Я. С. Вагапов, Лингвистические данные о местоположении и происхождении названий аланских городов Ма’ас и Дедяков, 1984 г.).

Чеченский ученый Р. Арсанукаев писал

“Название столицы алан Маъас – MаIас допускает троякое разъяснение:

1. От личного имени МаIас (МаIаз) могло быть образовано название типа МаIас/ан/ – гIала. Последнее слово (гIала – кхала) должно было подвергнуться переводу “город МаIас”.

2. МаIа – по-вайнахски “рог”. Если город находился на каком-нибудь возвышении он мог получить и такое название по выступающему, возвышенному месту (са – обычный топоформант с лексическим значением “уголок, место”).

3. МаIа – это еще и “храбрый”, “мужественный”. Отсюда столица Алании, как место нахождения войска могла быть названа и “храброе, мужественное место”. Со вторым топоформантом – та одноименное с МаIас топонимическое название сохранилось в Чечено-Ингушетии доныне. В верховьях реки Аргун находится местность МIайста // МаIаста, где сохранились развалины древних башенных поселений142.” (Р. Арсанукаев, Вайнахи и Аланы, гл. Сведения письменных источников об аланах).

В чечено-ингушском языке слово маа означает рог/самец/мужественный, а са – угол. Слово Мааса соответственно означает “угол рога” или “верхнюю часть”, т.е. верховье, верхнее место. Поэтому Маас имеет значение “верхнее место”, соответственно, столица.

“Слово Маас на нахском означает «главный, столица». Сравните, мы помним, как еще недавно столицу чеберлойского сообщества Макажой мы называли Маа-Макажа, то есть, верховный, главный, столица. (Маа – рог, то, что на голове, выше всего).” (С. Х. Нунуев, Майста – сын Мааса)

Топонимика (названия местностей) с корнем Маа, Маас (Майс), Маг1 (огрубленная форма Маа) в Чечне и Ингушетии. Из книги “Топонимия Чечни” (1997), А. Сулейманов.

“МIаас-корта (Маас-корта) «Вершина Маас». Хребет южнее села Алхасты. Возможно, мIаас – МӀай Сиела – «Верховный Си-ела», имя бога грома молнии и других небесных явлений периода языческих верований.” (Алхасте)

“МаIаса борц бийна моттиг (Мааса борц бийна моттиг) «Маасом просо где посеяно место» Урочище на северо-западе.” (Бамут, микротопонимия). Вероятно, здесь Маас – имя личное.

Он говорил, что возможно “Маас” происходит от маа/май (верховный) и названия языческого божества сиела/села, где два корня – с/са/си и ала/эла – бог. Но мы не принимаем такую формулировку, потому что для нас предпочтительнее “Маас” как “верховное место” (вейнах. маа-с(а) – верховный угол, место).

“МIайсталтIа (Майсталта) «Май (божество) на» – гора на с. Тусхара. Вероятно, топоним представляет собой сильно деформированный МӀай – верховный бог Сиела (Сиела) и тӀа – формант, соответствующий русскому предлогу «-на».” (Дишни, микротопонимия Тусхара, Амкхелла, Баснаха, Цацах).

“МIайсиел корта (Майсиел корта) Вершина на ю. стороне Iамкъа. Название, вероятно, сложилось из трех компонентов: «М1а» – верховный, «Сиела» – бог грома, молнии, «корта» – вершина. «Верховного Сиелы вершина». Священная вершина.” (Микротопонимия Iамка)

“МIайстал-корта (Майстал корта) «Верховного Сиелы вершина» – на л. б. р. Орга,к с. от Башен-кхелли” (Микротопонимия ЧIиннах)

Огромное количество топонимических названий содержит в себе корень “маг1” – верхний, слово образованное от слова маа, его огрубленная округленная форма.

“МогIарие-басса (Могарие-басса) «Верхний склон», – первая часть «могIарие» сложилась от «мIа» – верхний, высший, верховный. Склон на западной стороне Акха-басса.” (Микротопонимия Акха-Басса).

Из Книги Топонимия Чечено-Ингушетии (1978 г.), А. Сулейманов.

“М1аг1а маттие(Мага маттие) “Верхнему месту к”-пастбище на восточной стороне.М1а-имеет много значений.Ма1а-рог,м1ара-ноготь,м1а,маг1а-верхний,верховный,всевышний и т.д.” (Микротопонимия Лакха Хьули)

Топонимия Арстах (Орстхой).

“Маг1а Даьттаг1а(Мага Дяттага) “Верхний Дяттага”-на левом берегу реки Форта,в 3 км. к ю-з. от Иег1а Дяттаг1а(Нижний Дяттагя).”

“Маг1а Эрштие(Мага Эрштие) “Верхний Эрштие”-от “Iаьржачу хи тIе”,в 3 км к западу от ИегIа Эрштие.”

и т.д.

В провинции Майста сохранилось покинутое поселение Моисты (вероятно в русской передаче названия), клановое селение клана Майстой, на правом берегу реки Маисты-Хи (вероятно в русской передаче названия), на карте Google – Маисти-Хи.

На русскоязычной карте Google обозначена река Маистихи

На каком языке разговаривали жители аланской столицы Маас? Точнее на каком диалекте аланского (чечено-ингушского) языка? Я считаю, что различные чеченские диалекты так и ингушский язык, восходит к общему аланскому языку. Я не могу говорить, что ингушский язык или какой-нибудь чеченский диалект являются “чистым языком” аланов, те и другие по моему, частично сохранили чистоту аланского языка, то что сохранили ингуши – утратилось или исказилось у чеченцев, то что сохранилось у чеченцев – утратилось или исказилось у ингушей, то что сохранилось у горных чеченцев утратилось или исказилось у равнинных чеченцев. Поэтому нам нужно находить из всех чечено-ингушских диалектов именно те самые сохранившиеся чистые элементы общего аланского языка, и на основе их восстанавливать аланский язык.

Аланская столица Маас находилась на территории современного Итум-Калинского района современной Чеченской Республики. Это уже прочно установленный факт.

Соответственно, говорить жители аланской столицы должны были на местном диалекте – т.н. итум-калинском диалекте.

У этого диалекта отличительная особенность от других, комплексу букв hk (хьк) в нем соответствует комплекс букв rk (рк).

Например, слово “мохьк” на других диалектах – страна, на итум-калинском – морк – страна. Лахьк – гнать – на других диалектах, Ларк – гнать на итум-калинском, хехьк – гонять, водить – на других диалектах, херк – гнать, водить на итум-калинском и т.д.

То, что маасовцы говорили именно на этом диалекте, указывает интерпретация чеченским ученым Р. Арсанукаевым сообщения древне-арабского автора аль-Масуди, который называет титул “царя” аланов как “Каркандадж”.

“представляется возможной связь первой части этого титула и с нах.(диал.) морк //муорк “страна”. “Керкандадж-Каркандадж”=Меркан дада //Маркан дада “страны отец”, “страны вождь”, “страны владелец”. Ср.совр. чеч. Мехкан да // Махкан да (дада) с тем же значением.” (Р. Арсанукаев, Вайнахи и Аланы, гл. Сведения письменных источников об аланах).

Титул Махькан-да (страны отец) – это название председателя Мехк-Къела (Парламента). На итум-калинском диалекте – Маркан-да/Моркан-да.

Поэтому указываемый Масуди титул “царей” аланов Каркандадж, я думаю можно соотнести с титулом председателя парламента – Маркан-да.

При этом я допускаю, что в указанном титуле “Каркандадж” – последняя дж – это какое то окончание которое могло быть добавлено самим Масуди, поскольку название аварской столицы Гимры он передает как Хумрадж, с тем же окончанием. Поэтому такое можно допустить. Соответственно, если это так, то Каркандадж – Карканда – Марканда.

Поэтому итум-калнский диалект, по крайней мере в элементе “рк” мог сохранить древний чистый язык жителей аланской столицы. Но опять же как говорилось выше, чистые элементы сохранились в различных диалектах чечено-ингушского языка, что сохранилось у одних, не сохранилось или исказилось у других, поэтому, возможно, рк – это тот чистый элемент аланского языка, по крайней мере жителей Мааса, который сохранился у кланов проживающих в Итум-Калинском районе.

Но почему жители аланской столицы говорили МОРК – СТРАНА, в то время как большинство современных ингушей и чеченцев говорят МОХЬК – СТРАНА?

Комплекс букв “рк” в словах в Итум-Калинском диалекте, И. А. Арсаханов, Чеченская диалектология, Грозный, 1969, стр. 89.

Возможно ли, что в те времена аланы говорили на разных диалектах, или же у них был один язык? Но даже если они говорили тогда на разных диалектах, это не решает вопроса исходного языка, и в данном случае, какой элемент чище и восходит к чистому языку – “рк” (морк,дорк и т.д.) или хьк (мохьк,дохьк и т.д.)?

Я склонен считать, что рк – чище, что хьк – это поздняя передача рк. Возможно, что элемент рк присутствовал у различных диалектов. На это может указывать, что подобно итум-калинскому диалекту, в аккинском диалекте слово качаться произноситься как “тарк”, в то время как у других тахьк, “В аккинском диалекте тоже слово тахка произносят тарка – качаться”, указывает в примечании к итум-калинскому слову “тарка” И. А. Арсаханов (“Чеченская диалектология”, , Грозный, 1969, стр. 89).

Поэтому я на данное время склонен думать, что элемент “рк” был присущ многим диалектам и возможно всему языку, но сохранился только в высокогорьях Чечни.

АВТОР СТАТЬИ: РУСЛАН НАЛЬГИЕВ, 26.02.2016

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *