Аланская(Вайнахская) архитектура. Башни

 

Следует отметить, что среди аланов, как и их потомков – вайнахов, было распространено строительство башен. По данным исследователей в области фортификационного искусства, у аланов были распространены башни. После распада Алании, строительство аланских башен сохранилось только там, где и сохранились аланы – в горах Чечни и Ингушетии. Основная масса башен на территории Северной Осетии также имеет ингушское происхождение и никакого отношения к иранскому миру не имеет.

“Интересны данные о распространенности у алан культуры строительства башен, по-добных северокавказским башням. Современными исследователями в области форти-фикационного искусства алан сообщается, что «важным элементом защиты городищ и крепостей являлись башни, которые существенно защищали и укрепляли углы и стены на их протяжении.

Башни являлись основными узлами обороны в системе укреплений…

Краткий анализ башен аланских крепостей показывает, что они были закрытого типа и,

вероятно, состояли из нескольких этажей. К сожалению, сведения о бойницах в башнях

у нас отсутствуют, но, они безусловно были. Как нам представляется, их присутствие в

древности подтверждается позднесредневековыми башнями, широко известными в горах

Кавказа».24 Дома алан (каменно-турлучные, двухэтажные, башнеобразные) также напо-

минали ингушские каменные жилые башни.25

 

Исходя из распространенного тезиса о происхождении алан от скифо-сарматов, т. е. якобы от степного кочевого мира, нужно отметить, что степняки не строили башен. Во всяком случае, эта культура была им чуждой и могла ими заимствоваться у других народов только при условии их перехода к земледельческому оседлому образу жизни. Но и при этом в роли строителей выступали, как правило, представители народа, для которых это ремесло было традиционным. В этой связи, интересны свидетельства о строительной практике среди осетин, полученные из этнографических записей XIX – начала XX вв.

Сами осетины признавались в том, что они не умеют строить башни. «Осетинские народные предания не только не сохранили в памяти имен мастеров-иронцев, но даже признают, что башни достались иронцам от жившего здесь прежде другого народа или строились кем-то, кто был приглашен извне.

 

В легенде «О постройке башни в Донисаре»,записанной в 1905 г. А. Скачковым со слов 110-летнего жителя селения Дагом Дзиу Цабиева, говорится: «Ты спрашиваешь, почему в Донисаре такая красивая башня? Правда, она не похожа на другие? Мы, ироны, не умели строить такие башни».26 Осетинские бытовые постройки жилого типа, сохранившееся в горной зоне, представляли собой однокомнатное большое помещение («хадзар»), напоминающее по своей планировке усовершенствованную и адаптированную к горскому жилищу степную юрту. [B]В то же время в осетинских преданиях сохранились сведения о возведении сложных боевых башен в Горной Осетии ингушскими мастерами Самый совершенный – пирамидальный тип боевой башни – в Осетии не был известен.

 

Вместе с тем исследователями башенного искусства народов Кавказа достоверно установлено, что наибольшее развитие культура строительства башен получила в Горной Ингушетии. Установлено также, что эта культура у ингушей имеет глубокие исторические корни, восходящие к древним периодам кавказской истории.

В большинстве областей, располагавшихся на территории исторической Алании, в которых была развита башенная культура, она застывает после разгрома Аланского государства монголами в первой половине XIII в. Вероятно, это было связано со значительными изменениями в этническом составе населения этих областей бывшей Алании. Продолжает она развиваться только в Горной, Ингушетии и в прилегающих к ней части горных районов современных Грузии и Чечни, где, надо полагать, сохранились потомки алан, владевшие искусством строительства башен.

Думается, что требуют критического анализа и ряд предположений, закрепившихся среди специалистов по истории алан в качестве парадигмы, а именно: приписывание аланам катакомбного обряда погребения как отличительного этнического признака.

Принято считать, что катакомбный обряд погребения был принесен на Северный Кав-каз ираноязычными кочевниками, и наличие катакомб является одним из доказательств ираноязычности алан. Рассматривая через призму археологических артефактов положения этого тезиса, один из ведущих отечественных археологов М.П. Абрамова пришла к заключению, которое ни в коей мере не может игнорироваться алановедами.

 

Она отмечает:«Имеющиеся в нашем распоряжении археологические материалы позволяют уже сейчас отказаться от возможности связывать появление катакомбного обряда погребений на Северном Кавказе в последних веках до нашей эры с приходом сюда сарматских племен. Это в свою очередь означает, что катакомбный обряд погребения не может служить критерием при выделении ираноязычных этнических группировок на Кавказе».27

(М.Б. Долгиева, М.М. Картоев, Н.Д. Кодзоев, Т.Х. Матиев, История Ингушетии, 2012, стр. 93-94).

«Планировка оборонительных сооружений средневековой Алании практически всегда соответствовала естественному рельефу местности и состояла из одной или нескольких линий фортификационных сооружений из стен, рвов и валов. Строители крепостных сооружений стремились максимально использовать труднодоступность отдельных горных массивов, приспособив их к условиям обороны посредством куртин, боевых площадок, башен и др. Для Алании укрепления с поясным периметром стен – крайне редкое явление».69

 

(М.Б. Долгиева, М.М. Картоев, Н.Д. Кодзоев, Т.Х. Матиев, История Ингушетии, 2012, стр. 104).

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *